Архимандрит Киприан Пыжов (1904-2001). Наш земляк, главный иконописец Русской Православной Церкви Заграницей, реставратор святыни русского зарубежья Курско-Коренной иконы Божией Матери «Знамение»
21 марта празднуется день памяти одной из древнейших икон Русской Православной Церкви «Знамение» Курско-Коренной, явившей себя в пределах курской земли еще в ХIII в. Именно с этой иконой в свое последнее в жизни паломничество в конце июня 1966 г. отправился свт. Иоанн, архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский, скончавшийся после молебна перед этим образом в г. Сиэтле 2 июля.
Икона эта, наверно, самая уникальная по своей внешней судьбе и духовном значении для судьбы нашего Отечества. Именно на эту икону еще задолго до революции 1917 г. было совершено намеренное покушение революционеров, кто-то по внушению бесовских сил в 1898 г. подложил под киот с иконой в курском соборе бомбу. Но свершилось чудо. При взрыве в храме произошли огромные разрушения, но сама икона осталась совершенно не тронутой этим взрывом. Почему же именно на эту икону революционеры совершили покушение? Можно сделать предположение, что бесы, зная о великой миссии этой иконы в русском зарубежье, ставшей светочем, духовным маяком и путеводительницей в духовной жизни для миллионов русских людей в изгнании, направили руки террористов к уничтожению этого святого образа Божией Матери.
Ни одна икона столько не путешествовала по миру, как икона «Знамение» Курско-Коренная.
Из пределов Курской губернии во время Гражданской войны она, спасаемая от поругания большевиками, отправилась в эпохальное путешествие или, можно сказать, в мировое паломническое турне. Оказавшись в конце Гражданской войны в Севастополе, икона осенью 1920 г. с частями Белой армии через Турцию попала в Болгарию и Сербию. Затем своей благодатью освятила православные храмы в западной Европе – во Франции, Германии, некоторых других европейских странах.
После Великой Отечественной войны икона вместе с Синодом РПЦЗ переехала на постоянное место пребывания в США – в храм в честь своего имени в г. Нью-Йорке при Синодальной резиденции РПЦЗ.
Но и в Америке икона продолжает свою уникальную миссию – утешать, вдохновлять и поддерживать всех православных в США и Канаде. Икона ежегодно путешествует по епархиям русского зарубежья, а после исторического воссоединения РПЦЗ с Русской Православной Церковью Московского Патриархата в 2007 г. она впервые после 1920 г. побывала на Родине в России.
Во время всех путешествий иконы по миру, в соборе Нью-Йорка – месте ее постоянного пребывания — выставляется точная копия, написанная одним из самых авторитетнейших иконописцев русского зарубежья архимандритом Киприаном (Пыжовым).
Именно он в свое время провел уникальную реставрацию иконы «Знамения» Курской-Коренной, которая за многие века ни разу не очищалась и не реставрировалась, в результате чего только лик Божией Матери и Спасителя был виден на полностью черной доске, а все детали иконы и образы ветхозаветных пророков, изображенные по периметру доски, были скрыты под слоем векового нагара.
Будущий иконописец и архимандрит РПЦЗ Киприан Пыжов (мирское имя Кирилл) родился в Санкт-Петербурге 7 января 1904 г., но свои детские и юношеские годы провел в г. Бежецке Тверской губернии, куда после рождения сына переехала его семья. Его отец Дмитрий Михайлович Пыжов (13.11.1866 — ?) был из дворян Тверской губернии. Родившись в имении отца в Вышневолоцом уезде Тверской губернии, он получил первоначальное образование в Бежецке, а в 1893 г. выдержал экзамен за курс уездного училища в Педагогическом Совете Кашинского уездного училища, после чего занимал различные должности в земских и губернских учреждениях Тверской, Нижегородской, Санкт-Петербургской и Курской губерниях. В своих воспоминаниях архимандрит Киприан написал: «Родился я в Петербурге в 1904-м году, но родиной своей считаю город Бежецк».
После революции 1917 г. отец (мать умерла от туберкулеза в 1912 г.) решил вернуться в Санкт-Петербург, но в итоге семья оказалась в г. Щигры Курской области, где юноша Кирилл впервые встретился с Курско-Коренной иконой Божией Матери «Знамение».
Во время Гражданской войны он добровольцем вступил в Белую армию Антона Деникина, а потом Петра Врангеля.
В 1920 г. вместе с тысячами беженцев из Севастополя эмигрировал через Константинополь. Потом были Галиполи и Болгария, где Кирилл окончил Александровское военное училище. Странствую по Европе, Кирилл жил некоторое время в Париже, где учился в школе живописи, потом переехал в Ниццу. Там, благодаря знакомству с известным священником Александром Ельчаниновым, произошло духовное перерождение молодого человека. Встреча с известным пастырем не прошла бесследно и для его младшего брата, который вскоре принял монашество с именем Григорий и сан иеромонаха. Первые опыты иконописи Кирилл получил от матушки о. Александра Ельчанинова Тамары.
В конце 1932 г. Кирилл оказался в Словакии в монашеском братстве прп. Иова Почаевского, где архимандрит Виталий (Максименко), возглавлявший типографское братство, доверил послушнику Кириллу расписывать монастырский храм.
Осенью 1933 г. архимандрит Виталий постриг послушника Кирилла в рясофор с наречением имени в честь святителя Киприана, митрополита Киевского. В 1936 г. рясофорного инока Киприана постригли в мантию без перемены имени, а в сентябре 1938 г. он был рукоположен в иеродиаконы. В 1940 г. митрополит Анастасий (Грибановский) – глава Русской Православной Церкви Заграницей рукоположил отца Киприана во иеромонаха.
После Великой Отечественной войны братство преподобного Иова Почаевского оказалось в Америке, в небольшой тогда Свято-Троицкой обители, основанной в 1928 г.
В 1950 г. была окончена постройка нового большого каменного собора обители, который расписал отец Киприан.
Вся дальнейшая долгая жизнь отца Киприана была связана со Свято-Троицким монастырём и одноименной духовной семинарией в Джорданвилле. После себя отец Киприан оставил то, что по праву можно назвать джорданвилльской иконописной школой, или школой отца Киприана. Из его многочисленных учеников достаточно упомянуть несколько хорошо известных в церковном зарубежье имён — архиепископа Алипия Чикагского и Детройтского, иерея Феодора Юревича, иеромонаха Андрея (Эрастова), чтеца Владимира Красовского. Кроме них, отец Киприан оказал прямое или косвенное влияние на множество других иконописцев, которые наполнили своими каноническими иконами и фресками, образно говоря, всю «вселенную» русского зарубежья.
Жизнь отца Киприана была посвящена развитию и укоренению в странах русского рассеяния древнерусской канонической школы иконописи. Во множестве православных храмов под его влиянием была заменена так называемая художественная живопись («под итальянцев») на канонические фрески и иконы. Пожалуй, главная заслуга отца Киприана перед Святой Церковью как раз и состоит в возрождении и утверждении строго православной иконописной традиции, являющейся неотъемлемой частью Священного Предания.
Интересно отметить, что отец Киприан является автором множества картин и рисунков. Писал он чаще всего акварелью, но также использовал гуашь и масло. Под кистью отца Киприана — художника оживали милые картинки старой дореволюционной России. Рисунки отца Киприана создали, так сказать, классический тип джорданвилльских пасхальных и рождественских почтовых карточек, которые он специально писал к Пасхе и Рождеству.
Все многочисленные картины и рисунки отца Киприана проникнуты светлой духовностью. Даже если он писал пейзажи или натюрморты, то всегда старался вложить в них какой-нибудь духовный подтекст. Бесспорно, художественному наследию отца Киприана ещё предстоит явить себя на родине в России, где оно вполне может стать мощной эстетической проповедью православной русскости.
Работоспособность у отца Киприана была удивительная. Он мог на лесах под куполом в невыносимую летнюю жару весь день расписывать храм, а его молодые помощники не выдерживали и одного часа. Он это делал даже когда ему было за 80 лет. Как-то отец Киприан сказал, что когда он залезает на леса, все его болячки проходят, и тут же сделал вывод: «Значит, это моё предназначение от Господа — расписывать храмы». И этот вывод он сделал после того, как расписал уже более десяти храмов зарубежья.
В восьмидесятилетнем возрасте отец Киприан ходил на общие монастырские послушания, такие как сбор картошки и работа на кухне по воскресеньям и праздникам.
У него был особый подход к критике своей работы. Он принимал критику, если она была по существу. Но когда критика вытекала из желания проявить себя, то тут он не знал пощады. Как-то раз брат указал отцу Киприану на какую-то ошибку, и он её тут же исправил, тогда, вдохновившись, он решил найти ещё какие-то поправки, и тут в ответ услышал эпиграмму А.С. Пушкина «Художник и сапожник» — «Суди, дружок, не свыше сапога!»
Чужие работы он критиковал довольно прямо, без обиняков. Если начинающие иконописцы не принимали его критики, то о таких он говорил: «У них роста не будет, если человек не принимает критику, это мёртвый талант». Когда в мирских домах ему показывали какие-либо картины, украшающие стены, и спрашивали его мнения, отец Киприан, если работа была бездарная, говорил: «Красивая рама». Кривить душой он не умел.
Он всегда был самим собой и правду говорил, не взирая на лица. Не важно был ли то первоиерарх митрополит Филарет или всемирно известный виолончелист Мстислав Ростропович, им всегда приходилось выслушивать не подверженное цензуре слово отца Киприана. Когда его кто-то называл старцем, то он отвечал: «Я не старец, а старик». Не любил он и уменьшительно-ласкательных выражений. Как-то одна дама подошла к нему под благословение: «Отец Киприан, можно вашу ручку». «Ручка — это у двери», — дан ей был ответ наждачным голосом. В другой раз: «Отец Киприан, хотите покушать?», а в ответ: «Кушают дети, а взрослые люди едят».
Отец Киприан был большой ревнитель чистоты русского языка. В трапезной он сидел прямо около чтеца. Сколько поколений семинаристов и монахов были прерываемы во время чтения житий святых его поправками правильного произношения русских слов, сколько из них за пятилетний курс семинарии имели возможность, благодаря ему, шлифовать свой русский язык.
Кроме прочего, он был воспитателем многих поколений семинаристов, духовником сотен и сотен русских эмигрантов, монашествующих и даже архиереев. В частности, он являлся духовником настоятеля Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле архимандрита, а затем архиепископа Лавра (Шкурла), который в 2001 г. стал первоиерархом РПЦЗ и при котором в 2007 г. произошло историческое событие воссоединения Русской Православной Церкви и Русской Православной Церковью Заграницей.
Архимандрит Киприан расписал иконостас синодального храма в честь иконы Божией Матери «Знамение» Курско-Коренной в Нью-Йорке, в котором и хранится эта великая святыня русского зарубежья. Он стал первым иконописцем, который написал иконы свв. Царственных страстотерпцев и новомучеников Российских, разместив центре иконы царскую семью.
Знаменитый иконописец был знаком со святителем Иоанном, архиепископом Шанхайским и Сан-Францисским. Будучи младше свт. Иоанна всего на 8 лет, он прожил гораздо дольше, чем владыка Иоанн. Свт. Иоанну Бог отмерил на этом свете 70 лет жизни, а архимандрит Киприан прожил 97 лет и скончался в 2001 г. Отец Киприан всегда очень почитал святителя Иоанна (Максимовича) и был близок к нему.
Владыка Иоанн хотел, чтобы отец Киприан принял епископство, но тот всегда отказывался. Один раз ему даже назначили день хиротонии в Синоде, но отец Киприан не явился. Как-то зашла у нас речь о владыке Иоанне и гонениях на него. «Да, владыка Иоанн многим был непонятен, — сказал отец Киприан, — ну, представь себе, захожу я в Синод, сидит он на стуле и спит, ряса открылась, и видны его голые перебинтованные ноги. Какой для его недругов это был князь Церкви?!».
Вспоминается ещё один случай про владыку Иоанна, который рассказал отец Киприан. Зашли они с владыкой к одному батюшке в Нью-Йорке, а священник тот очень увлекался изготовлением различных настоек. Стал он им показывать всевозможные настойки и с чувством объяснять, от какой болезни какая помогает. Владыка Иоанн слушал, да и говорит: «Да, вижу, батюшка, у вас от всех болезней есть наливки, кроме одной». «Какой же?» — заинтересовался священник. «Алкоголизма!»
Святитель Иоанн и после смерти был близок к отцу Киприану. У отца Киприана была светская привычка сидеть нога на ногу. Зашёл к нему как-то утром брат, а он говорит: «Приснился сегодня владыка Иоанн, будто мы с ним сидим на скамейке и беседуем, а он возьми и закинь нога на ногу, я сразу почувствовал, насколько это не соответствует его сану, а он дразнящими глазами посмотрел на меня, и тут я понял, что он этим меня обличает».
Отец Киприан обладал и тонким чувством юмора и самоиронии. Он был большим любителем собирать грибы. Полюбил он это занятие ещё в детстве в родном Бежецке. Как только начинался грибной сезон, он брал корзинку и отправлялся в лес. Грибы он собирал почти всех сортов и иногда незнакомые виды проверял на себе. Один из послушников вспоминал: «Захожу, а он лежит на кровати и смотрит в потолок: «Что с вами, отец Киприан, вы себя плохо чувствуете?» — «Вот съел новый гриб, теперь жду результата».
Отец Киприан сохранял чувство юмора даже в самых трагических ситуациях. Как-то раз он серьёзно заболел, так что братия монастыря думала уже вызывать скорую помощь, но как последнее средство решили взять самолечебник и проверить симптомы. Заходим к нему в келью с грустным видом и с лечебником в руках, вспоминал свидетель той болезни, а отец Киприан со своего ложа посмотрел на нас и говорит: «Вы что же, Псалтирь пришли читать?!» «Нет, — говорим — это лечебник, хотим определить, что у вас». Стали вслух советоваться, что в этом лечебнике читать. И тут опять голос с ложа: «А вы читайте подряд с самого начала, как Псалтирь».
Вот таким уникальным человеком был наш земляк из небольшого провинциального города Бежецк, ставший известнейшим духовным лицом Русской Православной Церкви Заграницей, тесно связанный с историей иконы Божией Матери «Знамение» Курско-Коренной, свт. Иоанном и созиданием школы русской иконописи в США.
